Occupy Wall Street: префигуративная политика и инклюзивные системы против слезогонки

OCCUPY_COPY

Осенью 2011 года в новостях мелькали картины титанической по масштабам движухи Occupy Wall Street (OWS), в ходе которой разномастная тусовка проводила эксперимент по префигуративной политике1. Крайне благородное занятие, когда нет давления большинства над меньшинствами. Мы на другом конце океана запомнили лишь то, что полиция лютовала, а вот уловить суть, пожалуй, не смогли. Что же там происходило и как это повлияло на нашу жизнь? Поясняет непосредственный участник событий Аро Вельмет.


Как ты первый раз столкнулся с движением «Захвати Уолл-стрит»?

Начну с истории, ведь ни одно движение не возникает на ровном месте, нужна плодородная почва. Взращивание подобных идей началось в американских университетах еще 40 лет назад. Вспомните протесты 60-х годов в защиту гражданских прав и против войны во Вьетнаме. Многие из них проходили в кампусах Колумбийского университета и Университета Беркли. Университеты и по сей день остаются носителями подобных духовных ценностей. Диплом бакалавра я получал в Пенсильванском университете в Филадельфии, где в 2008 или 2009 году я попал на курс о политике и сообществах профессора Энди Ламаса (Andy Lamas), который сочетает в себе опыт левого радикала и банкира. В то время вопрос о более справедливом распределении ресурсов стоял крайне остро — был пик экономического кризиса. Наш университет продолжал безоблачное существование, но находился в бедном районе, и каждый день я видел, что все больше домов принудительно выставлены на продажу, а семьи из них выселены. На курсе у профессора Ламаса я познакомился со многими студентами, занимавшимися, например, вопросами неравенства в образовании. Одним словом, обучение было не только академическим, но и через личный опыт и новые знакомства.

 

Поэтому когда в 2011 году зародилось движение «Захвати Уолл-Стрит», привлечь меня к нему труда не составляло. У меня было много друзей, которые к тому времени переехали в Нью-Йорк либо направились туда ради «захвата». В тот момент было четкое ощущение — лед тронулся: большие медиаканалы начали говорить о вопросах неравенства, что еще три года назад казалось просто немыслимым. Нельзя было упускать этот момент! 1 октября 2011 года случился спонтанный марш членов OWS по Бруклинскому мосту, который завершился тем, что было арестовано более 700 человек. И неважно, какие были формальные обвинения, было ясно, что мы имеем дело с непропорциональным проявлением власти. Это особенно взбесило — поэтому я и пошел на первые митинги.

Какова была цель всего движения? Со стороны это кажется futile с самого начала. Отвиснуть? Потусоваться?

В этом твоем вопросе больше правды, чем ты сам можешь предположить. «Потусоваться» — да, в определенном смысле это была одна из целей дви-жения, однако не в том смысле, что обозначил ты. Никто не питал иллюзий, что неделя проживания в палаточном городке в корне изменит систему одной из богатейших стран мира. Движение OWS занималось префигуративной политикой. Т.е. прежде всего надо было показать всему миру посредством массовых встреч и совместных действий, что есть другие, более демократические, объединяющие, справедливые пути для решения общественных проблем, чем те, что используют банкиры на Уолл-стрит.

В лагере «захватчиков» все было осно-вано на консенсусе, без давления большинства над меньшинством. Цель была не только продекламировать, что у большинства людей в этом обществе никакого права голоса нет, что 1% богатеев все решает и т.д., а предоставить участникам и наблюдателям возможность приобрести конкретный опыт: существующий порядок вещей — не единственный путь. Основанные на консенсусе, инклюзивные системы очень эффективны.

Всему этому можно было научиться именно тусуясь — приезжаешь в Зуккоти-парк, живешь в лагере, принимаешь участие в организации протестов и понимаешь, что подобная система работает. Один раз побывав в лагере, ты больше не будешь верить всему тому, что говорит Юрген Лиги — будто бы он единственный, кто понимает в экономике, и что данное положение вещей единственно возможное.

К сожалению, СМИ особо не интересовались идеологией движения, больше спрашивали «кто вами руководит?», «какие требования вы выдвигаете?». А фишка как раз была в том, что руководителей нет, в OWS нет иерархии, и никаких утопических требований никто не выдвигает. Главное — дать людям опыт равноправного мироустройства, на основе которого возможно воздвигнуть нечто большее.

С кем ты познакомился там? Как это повлияло на твою дальнейшую жизнь?

В основном я встретился со старыми знакомыми. Для меня это был первый опыт участия в крупном гражданском движении, но на Уолл-стрит было и много тех, кто годами занимается вопросами гражданского общества. Так как я только поступил в докторантуру, с особым интересом я следил за дебатами о неравенстве в высшем образовании. Дело в том, что год в частном университете США (а почти все лучшие университеты — частные) стоит 40-60 тысяч долларов. Только если ты не стипендиат, а таких мало. Таким образом, многие оканчивают университет с долгом в 200 тысяч. Подумайте, какое это отличное средство, чтобы держать людей в узде, ведь какие там протесты, демонстрации и планы по улучшению мирового порядка, если вся энергия уходит на оплату учебного кредита… Меня больше всего вдохновила именно тема реформы высшего образования, которой я до сих пор по мере сил занимаюсь.

О насилии со стороны полиции и власти ты уже упоминал. Какие серьезные случаи еще были?

В медиа «захват» называли актом граж-данского неповиновения, на самом деле правонарушений почти не было. Несмотря на это полиция вела себя агрессивно. Так что когда в кампусе Калифорнийского университета в Дэвисе сердо-больный полицейский брызнул в лицо спокойно сидящему демонстранту слезоточивый газ, слишком бурная реакция властей стала очевидной и переросла в популярный мем. Но можно смело сказать, что по сравнению с тем, какие жесткие меры принимались совсем недавно при беспорядках в городе Фергюсон, полиция вела себя мягко по отношению к, в основном, белокожим протестующим из OWS.

Что было достигнуто движением? Что было потеряно?

В конце спектакля «Единая Эстония» театра NO99 Тийт Оясоо говорит приблизительно следующее: «Мир не меняется за один день, мир меняется каждый день». Так же можно оценить и достижения OWS. В мире происходило и происходит множество революций, когда все за один день встает с ног на голову. Никто из нас вновь быть свидетелем подобных событий не хочет… Посред-ством OWS были созданы связи между американскими активистами, а также их соратниками за границей. В Эстонии рост гражданской активности напрямую связан с принципами OWS. Так называемая «движуха» порой ослабевает, но это как с сексом — когда страсть только зародилась, кажется, что ты можешь заниматься этим до бесконечности, но в какой-то момент эйфория проходит, и надо возвращаться к рутине, энергии страсти на всю жизнь не хватит. Куда важнее те связи, которые возникают в момент всеобщего подъема, именно они помогают пережить сложные времена и поддерживают желание двигаться дальше. В США следы OWS заметны в движении за реформу высшего образования, которое сейчас набирает обороты; после ураган Сэнди именно активисты с Уолл-стрит организовали мероприятия по сбору помощи жертвам катастрофы и т.д.

Чем ты занимался в 2011 году, чем занимаешься сейчас?

Сейчас я докторант Нью-Йоркского университета, преподаю бакалаврам историю и пишу диссертацию на тему колониальной политики Франции в начале 20 века. В докторантуру я поступил в сентябре 2011 года, как раз тогда, когда началось OWS.

Как давно живешь в США? Откуда и почему приехал?

Всего я живу здесь шесть лет — три года во время обучения на бакалавра и три года как я стал докторантом. После школы я год провел в Тартуском университете, изучая политологию, но потом один одноклассник посоветовал посмотреть программы стипендий лучших университетов США, сам он получил место в Гарварде. Я тоже решил подать заявку, так и оказался в Пенсильванском университете.

Что за эти три года изменилось в твоем отношении к движению?

Я стал задаваться вопросами, почему для большинства принципы OWS — основанная на консенсусе демократия — так и остались непонятыми, хотя то, что политика находится в услужении у элиты, становится с каждым днем все яснее? Почему многим радикальные альтернативы, например, Рабочая партия США или Национальный фронт во Франции, кажутся многообещающими? Частично в этом виновата зашоренность участников OWS, которые в основном представляли класс белых молодых американцев. Например, в Испании похожее на «Захват» движение Los Indignados («Возмущенные») охватило разные слои населения и вдохновило большее количество людей. Так что критическим остается вопрос о том, как разнообразить язык, на котором говорят гражданские объединения, дабы их аудитория стала многообразнее.


1 Префигуративная политика — внедрение в жизнь моделей общества будущего, базирующихся на демократии участия. Демократия участия — политическая теория и политический проект, которые стремятся к прямой демократии, экономической демократии в безгосударственной, безденежной и безрыночной экономике, самоуправлению и экологической демократии. Источник: Wikipedia.


читать на эту же тему