Вильнюс, я люблю тебя

IMGP9809

Если бы несколько лет назад кто-то напророчил мне жить в Литве, я бы очень удивилась. Я не собиралась покидать родные пенаты и уехала из Эстонии нe потому, что мне там было плохо. Просто Вильнюс заманил меня своими внутренними двориками, приветливыми черными котами и звоном кафедральных колоколов. И, конечно же, любовью. Без любви никак ― даже самые тихие дворики, самые пушистые коты и самые звонкие колокола не заставили бы меня покинуть родных и друзей. Ох, уж эти коварные литовские мужчины!

Эгидиюс говорит, что у моего литовского эстонский акцент. Как это физически возможно, ума не приложу, ведь, как ни стыдно признать, эстонский я выучила уже после переезда в Литву. Сейчас литовский и эстонский одни из моих «рабочих» языков. Живя в Эстонии, я постоянно испытывала чувство вины из-за того, что не знаю государственного языка ― так получилось, что в ежедневной практике ему не нашлось применения. Теперь я чувствую себя намного лучше, и вообще, мне кажется, что, живя в Литве, я подсознательно старалась нагнать упущенную возможность интегрироваться в чужую среду. Я работаю с литовцами, многие мои друзья литовцы, я смотрю литовское телевидение и слушаю литовское радио, а также люблю литовский театр, музыку и литературу. Для меня было шоком осознать, какой огромный культурный пласт мне предстоит постичь, когда я впервые увидела «Гамлета» в постановке Эймунтаса Някрошюса и прочитала классику литовской литературы «В тени алтарей» Миколайтиса-Путинаса. Стоит отметить, что в театре коротко изъясняться литовцы не умеют ― редкая постановка тут будет короче трех часов. Эдакое испытание искусством. А уж если пытают черным юмором ― тогда вообще держись. Даже сами литовцы недоумевают, как же так получилось, что «Лес богов» Балиса Сруоги стал самым известным примером культуры литовского юмора. Все бы ничего, не будь это автобиографическим романом о гитлеровском концлагере…

…по литовским новостям часто сперва крутят ужасы про убийства и расчлененку, чтобы после перейти к криминальным новостям…

Да, с черным юмором тут стоит смириться. Как и с тем, что по литовским новостям часто сперва крутят ужасы про убийства и расчлененку, чтобы после перейти к криминальным новостям, или же тебя с сильным отравлением могут послать искать больницу где-то посреди леса в отдаленном частном секторе. Разве кто-то говорил, что будет легко?

Эгидиюс считает, что в литовской политике так много черного юмора, что в культуре его могло бы и совсем не быть. Вот, например, глава Сейма Лорета Граужинене как-то не смогла произнести слово «конституция», а когда шутка с «конститутитутита» приелась, на 25-летие независимости возникла проблема с самой «Литвой»: во время торжественной речи Граужинене из слова «Lietuva» получилось «Lieva», что на литовско-русском сленге значит «фиговый». Из недавних перлов можно вспомнить заминку с плакатом кандидата в мэры Вильнюса Пятраса Гражулиса. Почему-то Гражулис лютой ненавистью ненавидит секс-меньшинства. В Вильнюсе шествия секс-меньшинств проводились как минимум два раза, с последнего полицейские уносили Гражулиса за руки и за ноги, пока тот кричал: «За Литву, мужики!..» Так вот, на пресловутом предвыборном плакате позируют Гражулис, бывший президент Роландас Паксас, лишенный поста за грубое нарушение конститутитутита, а у них на руках сидит маленькая девочка. У девочки в глазах тоска, и ей явно не хватает традиционной семьи…

…граффити ― это чума для виленских жителей…

Ладно, хоть политика тут и своеобразная, она точно не заслуживает слишком много внимания. Еще года три назад политики для меня не существовало. Когда я бывала в Литве 4-5 дней в месяц и каждый из них был на вес янтаря, я видела только любимые улочки, любимые кафешки, любимого соседского кота Гинтараса с бусиками вокруг мохнатой шеи, любимые прогулки по ночному пустому городу и любимые вильнюсские крыши. И конечно же, я замечала много забавных вещей: «Я люблю тебя» цветочными буквами говорит один берег Нериса, а противоположный берег отвечает: «И я тебя». А перед переходами можно найти столбы с приклеенными на них посланиями от некоего «Вдохновения твоего дня»: «Ты необыкновенная, и тебя нельзя не любить», «Улыбнись, ведь, может, я стою где-то недалеко, и мне будет приятна твоя улыбка», «Все получится». Встречается на столбах и проза жизни: «Пропал бобер», «Сколько в тебе Гражулиса?». Бывают и философские послания: «Жизнь ― это заклинание, произнеся которое ничего не изменишь» или «Человеку ничего не нужно, только дальняя дорога и свобода в сердце». Послания появляются и исчезают, словно произнесенные вслух. Но стоит отметить, что граффити ― это чума для виленских жителей. Некоторые здания пестрят слоями краски и примитивным самовыражением. На стенах разворачиваются и дебаты на злобу дня: один считает, что «Путин хуйло», а другой с ним категорически не согласен и поясняет, что это «Европа жопа». Были попытки с граффити бороться, направлять это явление в мирное русло, но пока безрезультатно.

vilnius 3

Даже если б мне регулярно пришлось замалевывать очередной «шедевр», этовсе равно не омрачило бы мою заветную мечту жить в старом городе… Мне пригляделся дом в Республике Заречье или в Ужуписе («už upęs» ― «за рекой»). Это вполне реальная республика, которая простирается за рекой Вильняле, со своим флагом, гимном, конституцией, символом, заповедями и президентом. Конституция написана на разных языках (в том числе на русском и эстонском), в полном варианте ее можно (и нужно) найти в Интернете и повесить на стену, ибо это шедевр:

Человек имеет право жить рядом с Вильняле, а Вильняле течь рядом с человеком.
Каждый имеет право быть нелюбимым, но это не обязательно.
Каждый имеет право заботиться о собаке до конца дней одного из них.
Кошка не обязана любить своего хозяина, но в трудную минуту обязана прийти ему на помощь.
Каждый имеет право сомневаться, но это ― не обязанность.
Каждый имеет право осознавать свою ничтожность или свое величие и т.д.

Я почти всегда прихожу в Ужупис со стороны Тибетского скверика. Там за оградой живут три тибетских мастифа. Зимой их можно увидеть в белых футболках. Они мохнаты и невозмутимы, являют собой средоточие тибетской мудрости.

Не зря же Ужупис дружит с парижским Монмартром, о чем свидетельствует памятная табличка на стене одного из ужуписких кафе.

В Ужуписе есть все ― кафешки и рестораны, аптека, продуктовый магазин, пекарня, пиццерия, галантерeя. Но это не был бы Ужупис, если бы магазин женской одежды назывался просто «Женская одежда». Отнюдь, все месье терпеливо пьют кофе в ближайшем кафе, пока их дамы прихорашиваются в «Мадам прибудет позже» или потерялись во времени в «Лавочке Всяких Вещичек». Не зря же Ужупис дружит с парижским Монмартром, о чем свидетельствует памятная табличка на стене одного из ужуписких кафе.

На мой взгляд, Ужупис не очень-то отличается от остального старого города. Нет, правда ― не только за рекой можно встретить множество вдохновляющих странностей. Весь город ― это живой организм. На улице Литераторов можно услышать стук печатной машинки. Во двориках Вильнюсского университета можно потеряться. На перекрестке улиц Стиклю и Еврейской есть место, где всегда пахнет свежими булочками с ванилью. Даже если идти по самой центральной и понтовой улице, с нее всегда можно свернуть в маленький уютный дворик, где на веревках сушится белье, а на пороге сидит пушистый кот.

vilnius

И все же, рутина беспощадна. Я ненавижу поликлиники, с содроганием думаю о походе в миграционную службу, раздражаюсь в транспорте и недоумеваю, если в кафе не могу расплатиться карточкой. Когда я только начала учиться в Вильнюсском университете, литовский язык нам преподавала Рамуте, Самый Светлый Человек на Свете. В середине сентября, когда начался слякотный сезон, она заметила наши хмурые лица и произнесла: «Čia Lietuva, čia lietūs lyja» ― «Тут Литва, тут идут дожди». Мол, вздохни с облегчением, посмотри на все сквозь пальцы и махни рукой. В самом деле, какая разница, если город тебя принял. И даже если от переизбытка чувств ты решишься написать на стене какого-нибудь дома «Вильнюс, я люблю тебя!», никто не обидится.


читать на эту же тему