Что если сделать русский вторым государственным языком?

keeled

На, казалось бы, очень щепетильную тему размышляет этнолог Аймар Венцель. Представим, что в Эстонии вводят второй государственный язык. И им оказывается русский.

Оригинал: KesKus, июнь 2015


В году 1997, когда я еще жил в Германии, я как-то приехал в Тарту, где встретился со своим бывшим преподавателем Кайдо Яансоном. В числе прочих тем мы затронули и вопрос русского языка в Эстонии. Многоуважаемый профессор сказал тогда:«Я думаю, что русский язык так или иначе, но провозгласят вторым государственным языком!» Сегодня мы знаем, что этого не произошло.

Возможности двуязычия

Скорее всего, большинство эстонцев считает, что тема эта снята с повестки дня и навсегда забыта. Но это не так. Кто читает местные русскоязычные форумы или общается с носителями русского языка, тот знает, что данный вопрос регулярно обсуждается. Это не означает, что все русскоязычные эстоноземельцы поддерживают идею дать русскому языку статус государственного. В моем кругу общения бытует три мнения. Есть те, кто «за», есть те, кто «против», а есть те, кто считает «почему бы и нет, но сейчас неподходящий момент». Идею сделать русский язык вторым государственным поддерживают не только некоторые местные жители, есть у нее ярые сторонники и в России. Один из самых громогласных ее приверженцев это московский ученый, академик Валерий Тишков, которого осенью прошлого года развернули на границе, отказав во въезде в Эстонию. Если есть желание, то посетите личный сайт академика, где в большом количестве можно найти статьи (в основном на русском, но есть и на английском), в которых выдвигаются требования по изменению статуса русского языка в Эстонии, Латвии, Казахстане и Украине. При этом складывает впечатление, что особенно близко к сердцу ученый принимает положение своих соплеменников в странах Прибалтики.

Помимо России, есть сторонники у этой идеи и на западе. Мысль написать данную статью пришла мне после прочтения горячих споров на эту тему между латвийскими, венгерскими и итальянскими учеными на одном академическом форуме. Основной аргумент как на западе, так и на востоке в пользу введения второго госязыка таков: если в Финляндии и Канаде такая практика существует, то почему бы ее не применить и в Эстонии и Латвии. Именно поэтому я буду рассматривать примеры именно этих стран, а также постараюсь представить, какие перемены произошли бы в Эстонии, если бы русский стал вторым государственным языком.

Стеклянные потолки

Во-первых, глядя на то, как обстоят дела в Канаде и Финляндии, статус госязыка особо не изменил бы практику использования русского в Эстонии: шведский в Финляндии и французский в Канаде распространен на относительно ограниченной территории. На шведском можно более-менее без проблем общаться на Аландских островах, в Хельсинки, а также на граничащих со Швецией территориях (хотя финны утверждают, что скорее шведы переходят на финский язык, чем финны на шведский). В Канаде за пределами Квебека на французском не говорят.

В Эстонии на русском можно без проблем общаться в Таллинне и в городах на северо-востоке страны, в других местах все зависит от обстоятельств. Может случиться и так, что продавщица или официантка не умеет либо не хочет говорить по-русски. И не стоит ожидать, что с введением второго госязыка положение вещей существенно изменится. Продажа услуг и товаров это, прежде всего, договорные отношения: если оба участника процесса заинтересованы в передвижении денег, то обычно общий язык они найдут. То есть если русскоговорящий человек хочет купить в маленьком эстонском городке воду в киоске, где продавщица-школьница русского не знает, то придется перейти на тот язык, которым владеют обе стороны.

Если поговорить с русскоязычными из Эстонии, то многие из них жалуются на скрытую дискриминацию на работе. Один знакомый, работающий в банке, так мне и сказал:«Я знаю, что выше мне по карьерной лестнице не продвинуться, потому что я русский». «Стеклянный потолок» проблема всего современного мира и в мультиэтническом обществе она порой принимает национальный окрас. На работу берут и повышают своих. Эта формула четко работает как в Финляндии, так и в Канаде, где на предприятии у владельца-финна работают почему-то в основном финны, а француз почему-то чаще всего нанимает французов и т. д. И в Эстонии дела обстоят точно так же, а поэтому изменение статуса русского языка не поможет моему коллеге продвинуться по служебной лестнице.

Символическое значение

Если бы русский язык стал в Эстонии вторым государственным языком, это никак не изменило бы статус эстонского языка. Потому как владеть эстонским языком тоже надо было бы. Основные перемены, скорее всего, произошли бы на госслужбе: чиновники были бы обязаны знать оба языка. То есть для русскоязычного человека, который на сегодняшний день эстонский не выучил, особой пользы от этого нововведения не было бы: он не смог бы найти более-менее нормальную работу в государственном медицинском учреждении, в структурах госуправления или иной организации, где законом предусмотрено знание обоих государственных языков. Ситуация в Финляндии и Канаде такова, что «первый» госязык доминирует и будет доминировать. Скорее всего, и в Эстонии сложилась бы похожая ситуация: к обязательному знанию «второго» государственного языка относились бы сдержанно. И поэтому, например, те чиновники, которые сегодня русским не владеют, в будущем на нем не заговорили бы. И наличие документов о знании языка тут не поможет некий экзамен под силу сдать каждому. Плюс всем известно, что выпускники эстонских школ не владеют русским языком, хоть и учат его годами. С аттестатами, которые подтверждают их знание русского языка, они будут поступать на работу. Так что все будет по-прежнему: если в госучреждение придет русскоязычный человек и потребует, чтобы с ним, согласно Конституции, общались по-русски, ему найдут соответствующего чиновника либо перейдут на эстонский.

Подводя итоги, можно сказать, что если бы русский стал вторым государственным языком Эстонии, у этого события было бы прежде всего символическое значение. Конечно, это также привело бы к тому, что официальные документы были бы переведены на русский и вывески и этикетки стали бы делать на двух языках.

В политическом смысле это бы значило, что определенная группа русскоязычных жителей Эстонии стала бы лучше относиться к Эстонской Республике и эстонцам. Они бы больше не чувствовали себя людьми второго сорта. В то же время, сложно сказать, насколько большая группа людей это была бы. Ведь радикально настроенного эстонофоба не переубедит ни один закон.


читать на эту же тему