Елена Мельникова-Григорьева «Королева Лохотрона»

egmg illustration 2

Отрывки из романа

Фрагмент 1

Я спросила дядюшку, каков же выход из того порочного круга, когда продажные негодяи сменяют друг друга, мельчая мозгом все больше, хотя уж казалось, куда же дальше, чем рептилоид Таави Рыйвас, бройлер-рептилоид, едва тридцатилетний мальчишка, бывший у нас только что премьером? Конечно, управлять государством при помощи одного единственного рычага — налогов на все — не такой уж и бином, а все остальное решит настоящий хозяин из настоящего Великого Дома. Но все же ресурсы, особенно ресурсы такой маленькой страны, как наша, исчерпаемы. Сколько титульные могут наживаться на дискриминации нетитульных, ведь нетитульных уже не остается практически, да и титульная молодежь вся валит за бугор при первой же возможности? И вот дядюшка сказал, что только через кровь, через большую кровь. Я очень расстроилась, но с вердиктом не смирилась.

Мы вернулись домой, в нашу малюсенькую точку на карте Евразии. Наш город мог бы разместиться в одном питерском микрорайоне, зато у нас столица без всяких оговорок. Ну и кроме того, мы стоим не на болоте, а, напротив, на знаменитом известняковом глинте, вдающемся в мелкое общее Балтийское море, как гигантский капитанский мостик. Миллиарды миллиардов микроорганизмов миллиарды лет строили этот естественный фундамент, чтобы город встал на нем, открытый всем ветрам. Стены города — все тот же камень, только почерневший от погодных невзгод. Путь по морю в Хельсинки и в Питер, в Ригу. И вот так всегда — положительный аспект уравновешивается негативным. Коммуникации — это хорошо, пока по ним двигаются мирные караваны с мирными грузами, а наоборот — плохо. Человеческое поселение, как любой узел в любой коммуникативной сети, обречен на общую с сетью судьбу.

Мы — маленькая часть Европы. У нас даже есть одна картина мирового значения, что немаловажно для меня как искусствоведа, — «Пляска смерти» Бернта Нотке. У нас есть дворец в стиле скромного барокко, построенный по указу Петра на берегу залива. И башни, и стены, и церкви в городах и в деревнях — это все европейское наследие. Пока мы держим свою оборону европейского образа жизни. Вместе с нами держит эту оборону климат и нищенская социальная защита. Ну и пусть про нас все забудут, можно мы как-нибудь сами?

Однако не забывают. Сегодня прямо за нашими окнами прогремело подряд три взрыва. Как оказалось, хоронили эстонскую военную шишку — американского генерала, героя корейской и вьетнамской кампаний — на нашем Александро-Невском кладбище. Зарыли американцы своего дженерала в нашу землю — своей, видать, им уже мало. Где та Корея? Где тот Вьетнам? И где наша точка на титульную букву Т? Лежит теперь американский дженерал там же, где лежит внучка Суворова, там же, куда титульные власти перенесли памятник русскому воину-освободителю, подальше с глаз из центра. Как вам такое соседство, дженерал? Мы ведь были союзниками.

Вот так по возвращении домой мое сознание перетекло в форму все более расширяющегося «мы». Мое маленькое семейное «мы» чувствует причастность к большому «МЫ» особенно остро из своего гнезда. А что гнездо? Нормальное гнездо, хотя и дороговато, конечно, по нашим инвалидским доходам. Мы вполне на уровне с гнездами чаек на параллельной крыше и ворон на соседнем клене. Выше нас только голуби на чердаке. Раньше из окна моей спальни, если подвысунуться, был виден Длинный Герман, но теперь его закрыл какой-то новострой и остался вид только на далекие купола — трилистник Александро-Невского собора, четко выделяющийся особенно на закатном горизонте.

Нам некуда отсюда бежать, нас нигде не ждут, потому что никого нигде вот просто так не ждут, а бесплатный сыр только в мышеловке. У нас еще есть кое-какие здесь преимущества, потому что угнетаем не мы, а нас, соответственно это мы сейчас на духовном подъеме в отличие от титульных вырожденцев, которые скоро забудут, как будет мама по-ихнему. А мы станем лучше, чем евреи в Египте. Теоретически. Закон смены центра и периферии: первые станут последними, последние станут первыми. История — это огромное приключение, величайшая игра иллюзий и прозрений, но законы ее непреложны, как и все законы Вселенной.

 

egmg illustration 1

Фрагмент 2
16.07.16

наш лохотрон расположен в хрустальном дворце, который подобно айсбергу нависает над морем житейским
в нем отражаются бегущие по изломанному небу облака
при входе в вестибюль — фонтан в двух уровнях резанных по стеклу чаш с белоснежными лилиями
(все цветы искусственные, но сделаны на диво)
фонтан обложен мозаикой — черной с золотом, со змеиным мотивом
а в зале уже маки — маки повсюду
наш лохотрон гордится тем, что он лучший лохотрон в этой стране, поскольку работает нон-стоп 24 часа в сутки и 7 дней в неделю
лохотрону не мешает ничто работать на Рождество и на Пасху, даже в Янову ночь — самую главную ночь в этих краях
впрочем, говорят, что все же было дело, когда ночью не смогли открыть ни одного стола — не было свежей смены
но это уже так — апарте
как и ложечки суповые — тютю куда-то, а, говорят, было четыре коробки поначалу
ну и до кучи — вчера, я только ушла, в зале был девичник и встречающая гауляйтерин не удержала в дрожащих руках поднос с девятью бокалами шампусика, и все это
короче, тут бывают всякие случаи
я так понимаю, что наш лохотрон в общем приближении устроен как самая примитивная пирамида, пирамида пар экселянс в чистом виде, так сказать:
наверху маленькая кучка не-будем-называть-имен, которые держат банк стекающего по лохотрону бабла
дальше идет обслуга лохотрона разных уровней
матрица лохотрона строго поделена на отсеки разных уровней
от каждой свой кодовый ключ
сам лохотрон как процедура разделяется на ряд игр разной степени соучастия партнеров
первый уровень можно назвать «уровень фараон» (спасибо дорогому учителю Юрию Лотману за его прекрасную статью «Тема карт и карточной игры», вот где мне она снова пригодилась) — это когда карта направо-карта налево-ваша карта бита
в сущности, это игра уровня Шредингера
тут, говорят, один уже сутки сидит и ставит то на красное, то на черное попеременно маленькие суммы
дальше идет уровень комбинаторики, где выделяется сверхуровень — блеф
это покер
то есть уровень психологии поверх комбинаторики и случайности
вчера была крупная игра, это было видно по катышкам с ковра под ногами игроков
моя обязанность — самая базовая: уничтожать материальные улики грязной игры
Шерлок Холмс меня бы не одобрил, меня бы не одобрил даже Лестрейд, но
show must go on
Шоу бы меня одобрил :)
все должно сверкать
все и сверкает, кругом золото золото золото прямо стекает с экранов

 

egmg illustration 3

11.09.16

утро
воскресенье
я уж думала, пронесет
я уже почти завершила вход-выход из лохотрона гладко и по правилам
но нет
куда же без скандала под занавес
правда, дорогой коллега Федор Михайлович?
я еле встала с кровати
радикулит
вы знаете, что такое радикулит?
кто не знает, тот узнает
радикулит — это когда нижняя часть туловища отделяется от верхней с болью
а мне на вахту — последнюю вахту в моем испытательном сроке
и — с чистой совестью на свободу,
путь к которой никогда не бывает легким отчего-то
но я не могу даже просто передвигаться по комнате без боли
товарищ, я вахту не в силах стоять…
звоню в лохотрон половым
ответ один: вызывайте скорую, иначе — прогул!
со ссылкой на закон, такой вот, мол, у нас закон,
они вообще тут ни при чем, у них закон, КарлЪ!
скорую, КарлЪ! на приступ радикулита в последний день вахты…
слов нет, одни междометия
а вы говорите — Кафка
да Кафка — младенец в пеленках перед нашим Левиафаном
вызывать бригаду скорой, в то время как по улицам валяются полутрупы,
я вчера еще один такой случай наблюдала,
тратить драгоценное время врачей и драгоценные деньги из моих налогов,
чтобы вызвать на приступ радикулита,
инициированный работой на подтирании говна за лохами своими докторским, фулбрайтовским и гумбольдтовским дипломами,
чтобы предоставить им законную справку об этом радикулите,
о котором я им открытым текстом докладываю по всем правилам с утра,
а могла бы и послать их на фиг, ибо и до трубки доползти проблема,
вызвала бы сразу скорую и тютю
а я, как лох, и по закону, и по-человечески им звоню,
чтобы этот половой гауляйтер подколол к моему делу
«Делу о несправившейся с обязанностями уборщицы лохотрона N N»,
справку о пущенных на ветер моих налогах,
но они человеческого языка уже не понимают,
у них в голове органчик: «больше ничем вам помочь не можем»
это люди одной кнопки типа «фараон»
и эти же люди потом будут хихикать над Медведевым в Крыму,
который там ляпнул: «Денег нет, но вы держитесь»
вы поймите, это не случайный какой-то половой гауляйтер или там Медведев
в Крыму — это та самая антисистема, которую мы с вами вместе, я надеюсь, внимательно наблюдали на всем протяжении моего романа
мы вот с мамой тут хлопочем о визе в Россию, там у нас кровные близкие родственники и могилы моих дедушки и бабушки по маминой линии
так вот в визовом отделе от российской стороны с нас требуют с КАЖДОЙ отдельную справку на захоронение, никакие доводы о том, что мамина мама — это моя бабушка, что это то же самое захоронение и, по сути, та же самая справка, не действуют на девушку с холеными ногтями, нанятую перебирать бумажки в визовом отделе, на содержание этой девчушки идет визовый сбор с тех лохов, которые не имеют возможности просто пойти в турбюро и оплатить все промежуточные ступени бюрократии за раз, включая фотоателье, где с нас с мамой в прошлый раз за фотографию на визу взяли почти 10 евро! фотографию надо каждый раз новую, как и справку о захоронении надо каждый год новую, а то встанут там из могил и уйдут, и все это требует хождения по конторам и офисам пока еще живых пожилых людей, которым и ступеньку трудно преодолеть, в то время как в офисах сидят красивые наманикюренные девицы и открывают рот только для одной фразы: «ничем вам не можем помочь, у нас инструкция»
это наемная сила, протоплазма, принимающая форму барьерной девчушки, кормится за счет хождения по мукам наших живых душ
именно воспроизводство этой однокнопочной протоплазмы и является основной задачей антиматрицы лохотронного типа — это основа благополучия пирамиды, болото потребителей лака для ногтей и золота для ушей
у девчушки, возможно, даже когда-то была зачаточная совесть, но, скорее, тут уже потомственная лоботомия

 


Елена Мельникова-Григорьева рассказывает о своем романе.


читать на эту же тему