Ласнамяэ как способ полюбить людей

plug-surzikova-trofimov_bw

Алена Суржикова — признанный и у нас, и за рубежом режиссер-документалист. Ее супруг Сергей Трофимов — фотограф, оператор, продюсер, специалист по кросс-медиа. Когда-то они учились в одном классе в ныне Ласнамяэской гимназии. Сейчас у них три ребенка, 10 совместно сделанных документальных фильмов и около 100 телепрограмм, дом в рапламааской деревне Кяру, множество друзей, живущих в разных концах света, и два музея: «Музей добрых дел» в Кяру и пока что виртуальный Музей Ласнамяэ (lasna.ee). Мы повспоминали наше детство и влияние, которое оказал на нас, если можно так сказать, второй по величине город Эстонии.


 

Расскажите о своем детстве и взрослении в Ласнамяэ.

Алена: Мои родители получили квартиру в Ласнамяэ в 1980 году. Я родилась в 1982. Так что лет 25 я прожила там с родителями, а потом мы купили ласнамяэскую квартиру с Сергеем. Моя жизнь до 30 лет прошла в этом районе. Правда, с небольшими паузами, во время которых мы путешествовали и жили в других странах. Детство… Дворы, «канава», «Казаки-разбойники» по стройкам. Во дворе было человек пять-шесть, с которыми можно было все время дружить, зайти за ними и отправиться гулять.

Сергей: Мои родители получили квартиру от завода «Двигатель». Я жил на Лийкури, в «Красной деревне», что рядом с Певческим полем. И лично для меня Ласнамяэ — это бесконечные пустыри, соединяющие нашу улицу и само поле. Кстати, в то время достаточно много семей получило от «Двигателя» квартиры рядом с нами — в одном месте было сконцентрировано очень много детей. Мы учились в 12-й средней школе, сейчас это Ласнамяэская гимназия, которая была на тот момент самой большой школой в Эстонии.

А: Почти 2500 человек на момент нашей учебы там. Мы учились в две смены.

С: Часть этой школы была непосредственно связана с моим двором. Всегда был выбор — с кем покататься на велосипеде, с кем поиграть в футбол, с кем еще чем заняться. Богатое на общение детство было — я думаю, это повлияло на то, что теперь нам очень легко взаимодействовать с людьми. Я говорю не только о наших документальных фильмах, но и о различных проектах. В моем случае это и сайт «Современная литература в Таллинне», благодаря которому я в течение шести лет пытался объединять местных поэтов. Ну и множество других начинаний, которые связаны с постоянным общением и большим количеством разных людей.

А: В общем, благодаря Ласнамяэ этот балаган продолжается и в Кяру!

С: Я в этом смысле никогда не скрываю и не стыжусь своего происхождения. В Ласнамяэ можно видеть и негативные стороны, которых, безусловно, много, но если фокусироваться на главном — любовь к людям вызвана этим большим ласнамяэским комьюнити.

А: Я уже не раз говорила, что если для эстонцев счастье — это быть одному где-то на хуторе, то для русских — это сбиваться в кучки. В каком-то смысле Ласнамяэ это и есть такая кучка, где по приезде на каждом углу можно встретить знакомых, каких-то бабулек, с которыми можно поговорить.

С: Как-то Алена рассказывала примерно ту же историю в интервью местному телевидению. И кто-то из знакомых проезжал мимо, а Алена прямо перед камерой говорит: «О, привет!». Они оставили этот момент в сюжете — живое подтверждение нашим словам.

 

А как же 90-е и наркоманы?

С: Следующее, что приходит на ум, — поколение, которое старше меня лет на пять. Они на наших глазах в 90-е стали наркоманами. Мы же, наблюдая все это, сделали соответствующие выводы и были осторожнее. Конечно, были и слабые «А»-классы, более подверженные заразе. Что с этими людьми сейчас — мне неизвестно. Но в целом это прошло мимо нас.

А: Я думаю, что все идет из семьи. Я даже траву никогда не пробовала. Хотя с 15 лет ходила на вечеринки со своей сестрой — там, конечно, бывало, предлагали алкоголь и сигареты, но наркотики никто не употреблял. Мы были настоящими советскими детьми. Коллектив, школа, походы, «локаторы», Алла Сергеевна, костры, тарзанка… Мне первую куклу Барби подарили на десятилетие — и мы с этими куклами лет до 13 играли.

С: Мне кажется, что дети в Кяру немножко больше походят на детей нашего поколения.

А: Да, они, например, еще играют в куклы. 13-летние девочки играют с нашей дочкой Василисой, хотят с ней общаться, играют в догонялки. Они ограждены от постоянного тыкания в планшеты.

 

Вы купили квартиру в Ласнамяэ и думали там растить своих детей? Или нет? Потом вы жили в Кадриорге, сейчас — в деревне Кяру…

С: Так получилось, что на тот момент, когда мы жили в Ласнамяэ, мы много путешествовали. Решили позимовать в Испании, в старинном городе 14-го века, и поняли, что не хотим возвращаться в эти одинаковые блочные дома. И, самое главное, мы поняли, что в ласнамяэских квартирах наши дети чаще болеют. Во время зимовки в Тайланде наша квартира продалась, мы вернули кредит, и у нас остались деньги, на которые мы без кредита купили старый деревенский дом. Но перед переездом туда мы два года снимали квартиру в Кадриорге, пока не поняли, что можем жить в деревне.

А: Причем там дети, тьфу-тьфу-тьфу, стали меньше болеть. На улице десять градусов тепла, я иду в шерстяном пальто, а они босиком по лужайке бегают. Я спрашиваю: «Вы почему босиком?», они кричат: «Тра-а-вка же!». Я и сама там болеть стала меньше.

 

Как вам кажется, кто они — сегодняшние жители Ласнамяэ?

А: Патриоты Ласнамяэ — жители, которые по сей день очень любят этот район, — сейчас переехали на Меэлику, ближе к церкви. Это уверенно стоящий на ногах средний класс русских людей, которые считают Ласнамяэ родным домом. Потом, конечно же, бабушки, которые никуда не хотят уезжать из своего района. Они привыкли. А также множество эстонцев, приехавших из провинции. Скажем, они продают дом в Рапла и покупают квартиру в Ласна, потому что на эти деньги больше нигде не купить. Я бы классифицировала так.

Кстати, мы живем сейчас в Центральной Эстонии — там часто встречаешь эстонцев, например, из Тюри, которые продали квартиры в Ласнамяэ и переехали в деревню. Так они очень радуются тому, что можно поговорить по-русски, попрактиковать язык. 

 

Что такое Музей Ласнамяэ, и что побудило вас к его созданию?

С: Мне давно пришло осознание того, что на территории огромного района нет ни одного музея. KUMU мы все же больше причисляем к Кадриоргу. Есть еще частный музей известняка. А вот такого, который каким-то образом объединял бы ныне живущее комьюнити, — такого не было. Когда я учился в Таллиннском университете на кросс-медиа, выдался случай осуществить задумку. Мы начали с аудио-визуальной стороны музея.

Идея была в том, чтобы объединить коллективную память, потому что новейшая история Ласнамяэ довольно короткая. Некоторые поколения уже начинают уходить — те, которые следили за строительством района.

И хотелось все это как-то зафиксировать. Однако для обывателей моя идея не всегда понятна. Например, когда в 2015 году мы объявили об открытии этого проекта в виде презентации в центре «Линдакиви», бабушки стали интересоваться: а на каком этаже, собственно, будет музей?

А: Этот аудио-визуальный проект показывает район иначе, не создает обычных ассоциаций «криминальный, опасный, наркоманский». Ведь почему-то жители других районов всегда реагируют на Ласнамяэ и Копли, как на неблагополучные части Таллинна. Хотя мы уже там и не живем, но всегда отвечаем за то место, откуда мы. Мы все из Ласнамяэ, и в какой-то степени Ласнамяэ — это мы и есть. Ну и, конечно, все меняется — столько площадок новых, как-то облагораживают его все время. 

 

Из чего музей состоит на данном этапе?

С: Это аудио-визуальное отображение новейшей истории Ласнамяэ в виде фотовыставки, открытие которой состоялось в июне 2015 года в подземном переходе Виру, серии радиопрограмм на Радио 4 (12 выпусков в течение лета 2015 года), серии «вебизодов» на ЭТВ+, интернет публикации и так далее. Мне нравятся пересечения между историческими слоями района, однако самый новый из них еще никем не структурирован. И этот музей — попытка собрать частички коллективной истории Ласнамяэ во что-то единое.

Житейский пример. Я не был уверен, где находился военный аэродром. Разные люди указывали на разные точки его местонахождения. А режиссер и педагог Игорь Глазистов мне рассказал, что он в детстве жил рядом с ним в Козе, во время учебы во ВГИКе снимал там свой первый фильм и точно указал место, где находился аэродром. Так вот, еще 10-20 лет — и про многие места уже некому будет рассказать и показать. 

 

Может ли музей стать физическим?

А: Это возможно только по частной инициативе. У меня свой музей в деревне, я вхожу в Совет музеев в Рапламаа и вижу, насколько все маленькие государственные музейчики не являются приоритетами для государства — им подрезают и без того маленькое финансирование, переводят на проектную основу и так далее. И потом — все наши большие музеи — те же «Летная гавань», Телебашня — это частные инициативы, частное инвестирование.

С: В идеале можно было бы сделать настоящий музей. В какой-то момент появилась идея открыть его в трехкомнатной ласнамяэской квартире, где гостей бы встречал парниша в адидасах и водил по комнатам, где представлены разные эпохи. Однако обсудив этот вопрос с разными людьми, я понял, что для людей более старшего поколения этот вариант может показаться странным. В то же время, думаю, туристам было бы интересно попасть на последний этаж ласнамяэского дома, погрузиться в антураж этой квартиры… Поэтому идея до сих пор бродит, но я очень боюсь, что мы бросим в какой-то момент этим заниматься. В определенной точке ты перегораешь. Трудно на альтруизме столько сил вкладывать в такой проект. Но будет очень обидно, если это все потеряется.

 

Но если бы каждый из 100 000 жителей Ласнамяэ скинулся бы по одному евро, то…

А: Ну понимаете, каждый житель не скинется. Потому что это Ласнамяэ. Хотя 20 000 могли бы — это 20%. Почему нет? Еще есть такой тип модных эстонских художников, которые считают крутым жить в Ласнамяэ. У меня есть один знакомый — Карель Куурма, заведующий фестивалем документального кино Docpoint, — так вот он считает все эстонские районы очень скучными, а в Ласнамяэ ему нравится мультикультурность, экзотика, таджики какие-то, рынок на Лаагна, «поэзия из моего окна» в виде характерных ландшафтов. У него очень интересное представление о Ласнамяэ. Другая знакомая эстонская девочка-дизайнер говорит, что ей нравится, что в Ласнамяэ самый долгий салют на Новый год.

В Музее Ласнамяэ должны быть представлены разные эпохи создания района. Хотя для эстонцев тут много спорного: Ласнамяэ — это массивное заселение инородцами. Например, у Иво Линна есть песня «Peatage Lasnamäe» («Остановите Ласнамяэ»). В этом смысле интересно, что есть конфликт в виде разного представления одного и того же объекта разными аудиториями ввиду различного исторического происхождения. Для любого творческого процесса конфликт — это хорошо. 

 

Как поменялось ваше восприятие района после создания музея?

С: Я пытался выстроить концепцию музея на антиподах. Художники, рэперы, пенсионерки и прочие представители района. Одно дело знать о них в теории, другое — начать общаться лично. Так что для меня кругозор этих противоположностей расширился.

Также я старался через разные СМИ запустить посыл о поиске человеческих историй, чтобы сформировать общую историю. И я удивлен пассивности нашего населения. Ведь обычно мы посылаем месседж аудитории без требования обратной связи — новый фильм, новая серия программ. А музей — это был для меня первый community-based проект, в котором жители Ласнамяэ были бы соавторами. Если честно — это не сработало. Может быть, мой месседж был нечетко сформулирован, а, может быть, люди слишком пассивны. Стесняются, может быть: «Почему я? Это меня не касается!». Такое немного советское мышление. Коллективное безответственное.

 

Какие еще идеи вы хотели, чтобы были реализованы в Ласнамяэ? Или сами что хотели бы реализовать?

А: Мне нравится, что там дома раскрашивать стали — давно пора! Еще нужно снять русский сериал типа «Элен и ребята», «Класс», фильма «Нулевой пункт», где действие будет происходить в Ласнамяэ. Такой молодежный. Скажем, чтобы действие охватывало период еще с 80-х. Немножко ностальгический. А потом бы дальше по времени развивался — что с кем стало, кто открыл шиномонтажку, кто еще чего добился.

Так-то Ласнамяэ почти не представлен в кино. В «Осеннем бале» есть только виды нашего района — а фильм про одиночество, про любовь. А сама суть Ласнамяэ не отражена.

 

А вы себя в будущем в Ласнамяэ представить можете? Или вы окончательно прикипели к деревне?

А: Ну только если нам подарят квартиру. Мы вообще такие люди — постоянные в своем непостоянстве. Вообще-то у меня был план с сентября жить в Швеции, чтобы Сергей учился там в магистриатуре. Но ситуация вышла из-под контроля (смеется). Однако я не оставляю надежд пожить где-то еще заграницей. Несмотря на количество наших проектов, детей, домов и прочего.

А вообще у нас старший сын Тимур большой фанат Ласнамяэ. Говорит, что будет жить в Красной деревне: там большая площадка для скейтборда и, в отличие от Кяру, в школе много детей.


Посетить: lasna.ee


читать на эту же тему