Ильмар Рааг: В Голливуде тоже снимают авторское кино

Ilmar Raag 1

Мы встретились с Ильмаром Раагом в Reval Cafe на Пярну мнт. Он приехал на велосипеде, в шлеме, взял сок и бутерброд с килькой. Мне было волнительно начинать разговор с самым успешным эстонским режиссером, блестящим эссеистом и кинокритиком, получившим образование в Тартуском университете, Сорбонне и Университете Огайо, проходившим практику в Голливуде, возглавлявшим Эстонское телевидение и снявшим свой последний фильм на студии Сергея Сельянова. Но разговор получился, как-то совсем не хотелось расходиться. Ильмар Рааг, несмотря на все свои заслуги и награды, человек застенчивый и ранимый, и при помощи каждого своего фильма пытающийся преодолеть эти свои качества.


С 19 сентября в кинотеатрах Эстонии идет Ваш последний фильм «Я не вернусь», который Вы делали на студии Сергея Сельянова. Как Вы вышли на лучшего российского продюсера?

Через моего эстонского продюсера Рийну Сильдос. Пару лет назад Сельянов был в Таллинне во время фестиваля PÖFF, где они и познакомились. Он знал меня как создателя фильма «Класс», предложил Рийне сценарий Ярославы Пулинович, Рийна переслала его мне. Мне понравилось, хотя предыдущие свои фильмы я снимал по собственным сценариям. Через Сельянова нам нашли в том числе и частного инвестора — она хотела вложить деньги в фильм, который потом было бы не стыдно показывать. Сельянов порекомендовал «Я не вернусь».

В российских СМИ меня часто спрашивали, витал ли на площадке дух Балабанова. Да, его присутствие ощущалось — в нашей съемочной группе было несколько людей из его команды, например, художник-постановщик Анастасия Каримулина, и они часто и охотно вспоминали былое.

Балабанов был режиссером, которому плевать на зрителя. Главное — это самовыражение, без которого невозможно жить. Вы же производите впечатление очень взвешенного человека, заботливо конструирующего свои ленты, зрителю довольно легко понять Ваш посыл. Относите ли Вы свои работы к авторскому кино или это кино мэйнстримовое?

Существует стереотип об авторском кино — автор делает кино потому, что его что-то мучает, и зритель для него неважен. Такое кино очень требовательное в плане маркетинга, прокатчики крайне чувствительны к этому и часто не допускают авторские высказывания до широкого зрителя. Я же согласен с французской школой кинокритики: в 1954 году Франсуа Трюффо озвучил теорию авторского кино, согласно которой, авторское кино — это когда у режиссера есть свой почерк. Например, Бертон, Хичкок связаны с киноиндустрией Голливуда, но их фильмы — авторские. Вот не знаю, какой у меня почерк?..

Когда смотришь Ваши фильмы, понимаешь, что это европейское, очень качественно сделанное кино… Для меня характерная особенность Ваших работ — это запоминающиеся персонажи, которые надолго остаются в памяти. Они словно продолжают жить где-то по соседству.

Думаю, мои самые лучшие фильмы еще не сняты. А зритель для меня важен, я очень хочу, чтобы он понял то, что я задумал. В принципе, я снимаю простое кино.

Успех фильма «Класс» был для Вас неожиданным?

Я был в США, когда произошло массовое убийство в школе «Колумбайн». И я подумал, а что было бы, если бы подобное случилось в Эстонии. Это была несложная работа, снималось легко, потому что мы все хорошо понимали, о чем делаем фильм. Изначально мы думали, что снимем фильм для Интернета, но нам дали чуть больше денег, поэтому по сути получился телевизионный фильм. Кстати, когда я снимал «Класс», то ленту «Слон» Ван Сента намеренно не смотрел.

А сейчас я вроде сильно вырос и технически, и профессионально, но снятые после «Класса» фильмы не такие успешные. И это меня смущает.

Но при этом кинолента «Керту» в первую неделю проката в Эстонии обогнала фильм «Гравитация».

Это правда. Я на самом деле расчитывал на то, что из всех моих фильмов «Керту» будут принимать лучше всего. Например, я сделал там хэппи-энд, из-за этого многим этот фильм показался слишком мэйнстримовым.

Мне кажется, что, несмотря на трагедию в конце, у «Я не вернусь» тоже хэппи-энд. Главная героиня научилась любить, доверять, преодолела одиночество. В ее случае это была практически непосильная задача. Все остальное — это фон. Мне очень понравилось то, что не было никакой чернухи, хотя путешествие девочки и девушки автостопом по российской провинции можно было изобразить совсем иначе. Я постоянно боялось, что вот-вот произойдет что-то ужасное…

Я очень рад, когда зритель понимает мой фильм.

Ja ne vernus jpg

У Вас четыре полнометражных фильма. И объединяет их тема изгоев. Это личная тема?

Да, есть такое. Понял я это только тогда, когда снял свой четвертый фильм

Ваши фильмы сделаны с большой любовью в человеку. Словно хотят дать надежду каждому слабому, забитому. Как будто Вами движет чувство миссии.

Я хотел бы хоть чуть-чуть изменить мир, но не уверен, что это возможно. Если будут хотя бы минимальные сдвиги — это уже что-то. «Класс», «Керту», новый проект, над котором я сейчас размышляю, — все они о конфликте, который появляется там, где люди не смогли нормально поговорить друг с другом. Мы не хотим понимать другого. А если бы поняли, то конфликтов было бы меньше. Я боюсь конфликтов, предпочитаю изучать их и убегать от них.

Последние десять лет я много интересовался военной тематикой с точки зрения того, как завершать конфликты. Так уж получилось, что этим летом в составе миротворческой миссии я был переводчиком в Центральноафриканской Республике. Там только что закончилась гражданская война, и мы патрулировали улицы, чтобы мирным жителям спалось спокойнее. А то христиане боятся, что мусульмане снова начнут их убивать, и наоборот.

О чем будет Ваша следующая работа?

Есть два сценария. Один для детского фильма, другой для фильма скандального. Посмотрим, какой из них пойдет в работу.

Когда вы поняли, что хотите стать режиссером?

Я всегда был фанатом кино и хотел стать режиссером. Но думал, что я не готов к этому. В 35 лет я решил, что если не сейчас, то когда.

Кто Ваши кумиры в кино?

Со временем пристрастия меняются. Когда я оканчивал школу, это были Бергман, Тарковский, Феллини. Бергман был моим любимцем, Тарковский со временем стал казаться скучным. В Америке я показывал американским друзьям свой любимый фильм «Фанни и Александр» и поймал себя на мысли о том, что мне стало не хватать в некогда любимых фильмах интенсивности повествования. Мне начали нравиться американские независимые режиссеры: Финчер, братья Коэны. Еще мне нравились датские режиссеры, подписавшие манифест «Догма 95». Сейчас я очень люблю классика японской анимации Миядзаки (улыбается). И мне кажется, что я начинаю стареть, потому что Тарковский ко мне возвращается. Стал прокручивать в памяти «Сталкер», «Солярис», «Иваново детство» и переосмыслять их, подмечать новые интересные моменты.

Кто Вам интересен из российского кинематографа?

«Брат» и «Груз 200» Балабанова мне очень нравятся. Из советских фильмов «Очи черные» Михалкова с Марчелло Мастроянни в главной роли.

И последнее: что нового будет в авторском кино и в Голлливуде через 10 лет?

До недавнего времени фильмов и телеканалов было меньше, зритель был более мэйнстримовый. Теперь же контента больше, а, значит, потребителей у каждого конкретного продукта меньше. Плюс часть временного ресурса людей утекает из кино в компьютерные игры, рынок которых сегодня больше рынка кино. Прибыльность киноиндустрии упала, и для авторского кино это смертельно опасно. А что делать с этим, пока неясно.


Документалист Алена Суржикова о своем учителе и коллеге Ильмаре Рааге

Когда в начале 2000-х я училась в Таллиннском университете по специальности телережиссера, Ильмар Рааг преподавал у нас основы продюсирования. Уже тогда он говорил о том, что телевидение будет двигаться в сторону Интернета, что каналы должны создавать сложные сайты, чтобы заманить молодого зрителя и т. д. Все то, что мы видим и делаем сегодня, было предсказано Раагом 15 лет назад. Нельзя переоценить вклад Ильмара в развитие Эстонского телевидения. Как человек, болеющий кино, он создал рубрику «Ценное кино» („Väärtfilm“), в рамках которой субботними вечерами показывают очень сильную подборку фильмов. При нем расцветала программа о культуре „ОР“, был запущен проект «Эстонские истории» — цикл короткометражных документальных фильмов о нашей стране и нашей жизни, и т. д.

А в 2007 году Ильмар Рааг ворвался в мировой кинематограф, сняв коммерчески успешный, абсолютно выверенный, сделанный по законам Голливуда фильм «Класс». Он — первый эстонский режиссер, который создает популярные во всем мире киноленты. Например, фильм «Эстонка в Париже» в кинотеатрах Японии посмотрело более 100 тысяч зрителей. Почему оно так: Рааг искусно ведет диалог со своим зрителем, понимая, что такое рейтинги и что нравится массовой аудитории. Самое важное для него — история и контакт со зрителем.


читать на эту же тему