Арво Валтон «Освободитель»

img032

О скором приходе Освободителя знали все.

Поначалу были только слухи. Иные скептики даже утверждали, что это фантазии угнетенного духа или выдумка остряка-зубоскала. Но скептиков лучше не слушать. Если это и выдумка кого-то из тех, кто жаждал прихода Освободителя, то, во всяком случае, сторонников, уверовавших в скорое освобождение, у него было хоть отбавляй.

А ведь известно, что мечты огромного количества людей обычно сбываются. Так что слух распространялся, пока не внедрился в массовое сознание. И тогда народ начал фантазировать на предмет того, как именно появится Освободитель и каким он будет.

Одни считали, что он прискачет во главе кавалерийского полка и будет размахивать мечом, для нормального человека неподъемным. Другие были уверены, что Освободитель прибудет на белом пароходе, зайдет во все портовые гавани, и ему достаточно будет лишь взмахнуть со своего парохода белым платком, как все проживающие в окрестностях порта люди станут свободными. Третьи верили, что Освободитель настолько великий оратор, что одной его фразы будет довольно, чтобы все почувствовали свободу.

Ну и так далее. У каждого имелось свое представление, которое хоть немного, а то и сильно отличалось от представления соседа и особенно соседки. Но у всех представлений было общее, и этим общим центром был Освободитель, могучий, красивый и добрый, умеющий утешить каждого угнетенного — словом или делом. Зачем придет Освободитель — над этим вопросом особенно не задумывались и на эту тему не фантазировали, ведь Освободитель — это освободитель, он нужен всем и каждому.

*

Приход Освободителя обсуждался почитай что в каждой семье. В том числе и на хуторе Леппов.

В этом большом семействе были дед Йозеп Лепп, бабка Крыыт Лепп, отец Оскар Лепп, мать Малл Лепп, сын Меэлис, дочь Марика и младший сын Маркус. Все они жили на хуторе Лепаоя и в соответствии со своим возрастом делали посильную, но нужную в хозяйстве работу. Имелся на хуторе и приживал Михкель Кянд, он считался дальним родственником и выполнял всю тяжелую крестьянскую работу.

В часы передышки, когда завершались все дневные и недельные работы, на хуторе Леппов садились и обсуждали, как станут жить и что делать со свободой, если Освободитель все-таки придет. Поле по-прежнему надо будет возделывать, коров доить, овец стричь, а кроме того было еще множество работ, к примеру, подковывать сани и ремонтировать трактор. Несмотря на это, свобода всяко пригодится.

Бабушка Крыыт надеялась, что Освободитель освободит ее от ломоты в пояснице, на что ехидный дед, который очень любил бабушку, бормотал себе под нос, что, небось, смерть освободит. Но вообще-то и у деда было свое желание. Он был заядлым курильщиком трубки и, сколько ни пытался, никак не мог бросить это дело. Без трубки он тосковал. Но поскольку в семействе Леппов курение не приветствовалось по причине того, что табачный дым вреден для здоровья всех членов семьи, включая полосатую кошку и черную дворнягу, то бедному деду приходилось дымить за сараем возле зарослей крапивы. Так что дедушка Йоозеп Лепп собирался просить Освободителя помочь избавиться от этой вредной привычки, чтобы сноха Малл уже никогда не смогла сделать ему замечание, что опять, мол, в комнате жутко накурено.

Да и сама Малл Лепп лелеяла надежду, что Освободитель освободит ее от Рыжухи, которая вечно норовила сунуть свою заднюю конечность в подойник, особенно когда в нем уже было полно молока.

Хозяин Оскар Лепп хотел, чтобы Освободитель принес с собой такой трактор, который работал бы безотказно и не нуждался в постоянном ремонте.

Старший сын Меэлис Лепп мечтал, чтобы освободитель послал куда подальше всех деревенских парней, что вьются вокруг Аннели Каск, к которой он сам хотел подкатить. Марика Лепп втайне мечтала, чтобы Освободитель пришел и именно на нее посмотрел таким взглядом, от которого замерло бы ее сердце. Естественно, что и у Маркуса Леппа было желание, одно, но пламенное: чтобы Освободитель освободил его от всех уроков математики, убрал бы ее вообще из школьной программы, чтобы не слышать больше таких слов, как «возведение в степень» и «бином». У младшего Леппа имелся смартфон, на котором можно было вычислить что угодно, но он никогда не делал этого.

Хотя у Михкеля Кянда никто не спрашивал, чего он ждет, но и у него было свое желание, которое он вслух не высказывал. А ждал он прихода Освободителя затем, чтобы тот освободил его от этого семейства, от всех семерых или, по крайней мере, от шестерых, потому как хозяйка Малл Лепп ему нравилась, несмотря на ощутимую разницу в возрасте.

Итак, теперь достаточно ясно, что в Освободителе нуждались все. И не только обитатели хутора Лепаоя. Он нужен был банкирам и бездомным, предпринимателям и налоговым инспекторам, жуликам и проходимцам, пасторам и актрисам, учителям и учащимся. И абсолютно не имело значения, что надежды одних противоречили надеждам других, ибо Освободитель был освободителем для всех.

Таким образом, приход Освободителя был неминуем, это стало ясно как людям разумным и мыслящим, так и тем, кто никогда и ничего дальше своего носа не видел и думать не привык. А поскольку его приход внедрился в массовое сознание народа, то Освободителю деваться было некуда, он должен был появиться, пусть завтра, пусть через сто лет, когда Рыжуха уже давно откинет копыта, а ее хозяйка будет спать вечным сном.

*

И вот, наконец, Освободитель прибыл. Распевая песни и настороженно озираясь по сторонам. Одни называли его Большим политиком, другие — Исторической личностью, а иные — Премьер-министром. Впрочем, не место красит человека, а человек место. Главное, чтобы дело делал.

И он сделал. Издал декрет, согласно которому отныне все люди обязаны стать свободными.

Они и стали. Одни присвоили себе все имущество предприятий, на которых прежде трудились, и подались в банкиры. Другие совершенно свободно шарили по мусорным контейнерам и находили в них нужные вещи, выброшенные свободными людьми. Были и те, кто, воспользовавшись свободой, прикончили соседа, на которого уже давно имели зуб, но раньше трогать не решались. Некоторые люди хоть и продолжали выполнять ту же работу, что делали всю жизнь, но чувствовали себя при этом свободными.

В семействе Леппов на хуторе Лепаоя после прихода Освободителя тоже сбылись все надежды. Бабушка Крыыт умерла и освободилась от болей в пояснице. Дед Йоозеп, сидя у могилы усопшей жены, пообещал ей, что бросает курить, так как в эйфории от свободы ее проводники настолько взвинтили цену на табак, что его пенсии на курево не хватает — так свобода позаботилась о здоровье своего народа. В подтверждение верности своей клятве, дед закопал трубку в песок могильного холмика и отныне стал меньше кашлять.

А хозяйка Малл Лепп освободилась от Рыжухи. Когда, пользуясь свободой, на хутор нагрянули грабители, они среди прочего прихватили с собой и дойную корову с красивой расцветкой шкуры.

Хозяин Оскар Лепп распродал все, что только мог, и, взяв в банке кредит, купил новый, отменно работающий трактор. Правда теперь и трактором, и всем хутором Лепаоя владел банк, но Оскар работы не боялся, вкалывал до посинения и вовремя погашал долг вместе с неимоверными процентами.

Старший сын Меэлис Лепп посватался к Аннели Каск и теперь под каблучком молодой жены чувствовал себя неплохо и свободно, невзирая на то, что в корчме больше с дружками не бывал.

Красавица Марика Лепп заарканила богатого предпринимателя, сумевшего избежать семь банкротств, но в женском плане совершенно неопытного, почему и получил себе в жены недурную крестьянку. А уже вскоре изображение Марики, в девичестве Лепп, появилось на глянцевой обложке желтого журнала. Там Марике, бывшей Лепп, было уютно и свободно.

Младший Маркус Лепп перешел в открытую школу, где ученики могли сами выбирать предметы, и математику он, разумеется, не выбрал и отныне был абсолютно свободен даже от первого столбца таблицы умножения.

Батрак Михкель Кянд примкнул к шайке грабителей, и это он навел на Рыжуху, чтобы угодить своей тайной любви Малл Лепп. Однако его любовь так и осталась для всех секретом, видно, в условиях свободы именно это чувство становится ненужными путами, от которых лучше освободиться.

И Михкель Кянд освободился таким образом, что после нескольких лет удовольствия на дармовых тюремных харчах он, выйдя на свободу, уехал за рубеж, где по слухам были еще более ярые поборники свободы, а сама свобода била через край настолько, что даже навозники повылезали из куч дерьма на солнышко.

*

Свобода всем понравилась. Никому не хотелось возврата в рабство. А если кому-то и хотелось, то это были единицы, те, кто уверенно чувствовал себя прежде, а теперь, оказавшись свободными, не знали, что с собой делать.

И на хуторе Лепаоя полной грудью дышали воздухом свободы. Хозяин Оскар Лепп с наслаждением раскатывал по своему многократно увеличившемуся полю, трактор прокладывал борозды без всякого принуждения, на нем можно было свободно крутиться в любую сторону, а если по желанию хозяина ему все же приходилось держаться борозды, то на это была и его свободная воля.

Хозяйка Малл Лепп тоже взяла банковский кредит и купила доильный агрегат. Теперь ни одна скотина в ее разросшемся стаде не могла залезть копытами в подойник с молоком, так что и Рыжуху можно было не похищать.

Сын Меэлис Лепп с Аннели Лепп, бывшей Каск, жил на другом хуторе, который почему-то оказался заброшенным, и наслаждался полной свободой, так как ни одной единицы сельскохозяйственной техники еще не смог приобрести. Банки кредита не давали, так как полуразрушенный хутор в залог не годился. Но Аннели Лепп, в девичестве Каск — изменение фамилии в условиях свободы особой роли не играло — к своей свободе относилась несколько наплевательски и все же пыталась обзавестись новым пахотным инвентарем. И дед Йоозеп Лепп, так окончательно и не переставший кашлять, переселился в свободную бесконечность, его похоронили рядышком с любимой супругой, хотя и было понятно, что там, под сыпучим песком, они даже в условиях неограниченной свободы не смогут препираться как прежде, с утра до вечера.

Марика, в прошлом Лепп, была теперь свободна от посещения родительского дома, ибо для этого ей пришлось бы сойти с обложки глянцевого журнала. Поэтому в глубине ее души крепло чувство, что замуж она вышла за самого Освободителя.

Что касается младшего Маркуса, то он был свободен настолько, что мог посреди урока улечься на пол между рядами и начать орать лозунги о свободе, причем учительница не имела права ограничивать его запретами. Когда-то считающийся дальним родственником Михкель Кянд жил теперь за границей, стриг там овец, а при возможности и хозяина. Как-то раз по своей доброй воле он отправил на хутор Лепаоя открытку, в которой сооб-щил, что своей жизнью доволен, потому как с тамошней свободой уже полностью свыкся.

…Так радужно обстоятельства сложились не только в семействе Леппов. Здесь приведен лишь один пример великого нашествия свободы. Точно такой же свободой наслаждаются все граждане благополучных стран, даже если вследствие своего паршивого характера ноют и жалуются, проклиная эту свободу.

Выросли роскошные здания и монументы, причем не только мавзолеи и надгробья, но и шикарные дома. Правда, их стены не всегда хорошо удерживают тепло, зато обеспечивают возможность за высокую коммунальную плату свободно мерзнуть.

Оды свободе теперь слагают многие, и я не исключение.


читать на эту же тему