Война бобров и жемчужниц

В войне бобров и жемчужниц мы были на стороне последних. Бобры гораздо более мобильны, энергичны и харизматичны, а мы — защитники слабых.

Я считаю, что лучшее (после Пушкина), что было в школе, — это:
1. дневник с расписанием уроков на каждый день;
2. список рекомендуемой литературы на лето;
3. сочинение на тему «Как я провел лето».

Каждый круг лет открывался отчетом о проделанной, так сказать, полевой работе. Отчет — очень важный инструмент саморефлексии, а саморефлексия — инструмент самовозрастания личности. Мы оглядываемся на пройденный отрезок спирали и видим, чего мы достигли и чего мы достигнем в нашем вечно-настоящем. Память — это все. Память — это искусство. Если ее не упражнять, то, как и в любом мастерстве, навыки стремительно отмирают. А за навыками и конечности, которые выполняли эти навыки. Сочинение «Как я провел лето» должно быть добровольной и приятной обязанностью каждого мыслящего существа. Разумеется, его необязательно публиковать, однако всем учителям по профессии я советую регулярно публиковать. И я очень рада, что ПЛУГ решил выделить специальную борозду под это начинание.

В своем отчете я хочу рассказать о новом, как мне кажется, отличном лайфхаке, а именно об экологических летучих отрядах семиотиков-спасателей. Я долго не решалась предать свои соображения гласности, потому что это лайф-хак высочайшего класса за смешные деньги, а так не бывает, во всяком случае, не бывает долго. Поэтому я прошу уважаемых читателей распространять эту информацию осторожно и по проверенным каналам.

Речь пойдет об экологических толоках ELFI Talgud. Толоки (совместная бесплатная работа на общее благо на лоне природы) проводятся не первый год, русское сообщество в эту активность вовлек тартуский эколог по образованию и убеждениям Александр Шкут. Я была на лесном сенокосе на Сааремаа два года назад. В этом году я приняла участие в толоке, а точнее, в экспедиции в крупнейший заповедник Северной Эстонии Лахемаа. Год нынешний объявлен ELFI Talgud годом текучих вод. Небольшой добровольческий отряд в 12 человек был брошен на разборку бобровых плотин на речке Пудисоо. Плотины приводят к заиливанию дна, тем самым лишая нашу единственную европейскую жемчужницу (Margaritifera margaritifera) пляжей для самовозрастания. Перед отъездом я позвонила своему коллеге зоосемиотику Алексею Туровскому и получила его благословение на спасение на водах.

Нас прекрасно поселили, частично мы сами готовили себе еду (среди нас были профессионалы), частично нас кормила хозяйка дома отдыха, ну, или кемпинга Pudisoo Puhkemaja. Это бывшая усадьба со всевозможными подсобными строениями. Территория хутора огромная, с индейским типи посредине. Тут же дуб с полным штабом, лестницами, качелями и канатами, батут, для безопасности детей углубленный в землю. Огромная летняя кухня — каретный сарай в прошлом, забитый живописным хламом. Баня у реки, до берега моря пятнадцать минут ходьбы по пахучим лугам. Рай, особенно для детей. В нашей команде было двое и у хозяйки трое. Никаких языковых проблем у детей не возникло. Впрочем, в нашей команде оказались два китайца (один из моих студентов очень вовремя проезжал с другом из Гонконга в Норвегию через Таллинн), так даже у них не было никаких проблем в коммуникации.

Мы отлично поработали, разгребая плотины. Мой китаец Кольман стоял в гидрокостюме по грудь в воде. Его друг Йан успел еще накануне прямо по приезде спуститься по канату с дуба, содрав себе всю кожу с ладоней. Бедный никогда в жизни каната не видел, наверное, только в кино. Поэтому его пришлось забинтовать и перевязывать. Мы, кстати, заметно повысили уровень речушки разгребанием плотины. Китайцы решились пойти в баню на третий день, и оба стойко вынесли все необходимые процедуры и ритуалы. Компания подобралась, как водится, самая душевная, но еще и профессионально разнообразная. Было два доктора философии, а также специалист по корейскому языку и культуре, чем ее обширные гуманитарные познания отнюдь не ограничиваются. А еще морской капитан в отставке, как выяснилось, по совместительству отец одного из наших ведущих эстонских актеров. Бывший диджей, студентка-скульптор из Тарту, шефповар. Впрочем, у всех, как правило, легенды и занятия временные, как уж получается в наше смутное время. Никакой дискриминации по возрасту: младшему 6, старшему 68, среднему 55. Четыре дня и три ночи на речках, на болотах, по мысам и заливам Лахемаа; трапезы за длинным деревянным столом, у камина с чайком-кофейком, в бане с веничком и под звездами в темной воде заводи. Сумму, которую мы заплатили за это полное счастье, я просто не назову. Пусть меня даже пытают, впрочем, китайцы уже в курсе :).

Подобные вылазки прекрасны во многих отношениях. Я надеюсь, что каждый из участников от мала до велика вынес свой персональный, уникальный, офигенный багаж памяти. Я же хочу поделиться своими соображениями.

Я сравниваю этот формат с форматом нынешних академических летних школ, и сравнение явно не в пользу последних. Когда-то наши семиотические школы в Кяарику были территорией свободной мысли, где ученые ели за одним столом, как равные, как апостолы в коммуне ранних христиан. Признанный патриарх формальной школы Роман Якобсон и начинающий мальчишка-аспирант Юрий Левин могли затеять спор на тропинке, ведущей от дортуара к озеру. Впрочем, как сообщают нам мемуары, неподалеку от этих тропинок дежурили машины с малоприметными читателями газет. В то время, 60-е ХХ века, летние школы были разумным и человечным противовесом заизвестковавшейся советской академической системе. Здесь, на природе, за одним столом, у одного камина можно было говорить с той степенью свободы, которую каждый сам себе отмерил. Разумеется, чрезвычайно важна была близость природы, что возводило нас к традициям Ликейской рощи и перипатетиков, сама ходьба по пересеченной местности, горизонты, зелень, воды. Важна была особая «природная», естественная атмосфера этих праздников общения.

Однако шли годы, менялась система академических институций. На сегодня летние школы выродились просто в академические пикники разной степени роскошности. Впрочем, все академические форумы на настоящий момент выродились в бессмысленную словесную разминку перед фуршетом: «блаблаблаб кофе блаблаблаблабла ланч блаблблабла кофе блаблаблабла банкет». Специально приставленные магистранты-волонтеры кормят более маститых коллег амброзией с ложечки и лупят по ушам надутыми бычьими пузырями с горохом, чтобы тоскующие после сытного ланча ученые услышали вопрос собеседника, а потом — по губам, чтобы они ответили. Я практически не преувеличиваю, Свифт мне свидетель.

Но ведь интеллектуалам, и не только им, надо где-то обмениваться накопленным опытом и информацией. Академические сборища, очевидно, не выполняют больше функцию коммуникативного поля. Там никто не слушает даже себя. Кроме того, хорошо бы интеллектуалам встречаться еще с кем-то кроме себя самих. Они очень любят пнуть «уралвагон-завод» за бескультурье и стадность, но что они знают про этих людей и, главное, откуда? Может быть, как-то постараться найти хотя бы точки соприкосновения? Очень и очень непросто заставить себя соприкоснуться с малознакомой тебе культурой, часто агрессивной. И люди все дальше и дальше замыкаются в своих коммуникативных пузырьках-монадах. Все дальше и дальше расходятся внутренние картины мира каждого из таких пузырьков. И мир распадается в своих основах. Нужны какие-то «столы переговоров», пункты согласования эгоистических интересов монад. И тогда встает вопрос — где? Нужны специальные коммуникативные пузырьки для общения.

Коммуникативные ниши легче всего организовать в виртуальном пространстве, а затем переносить их в конкретное место-время, желательно — приятное. Толоки хороши тем, что позволяют собрать экологически ориентированную команду более или менее одного, но весьма широкого круга. Обычно такой сбор имеет научно обоснованную экологическую цель, требующую коллективного физического труда. Проживание на уровне кемпинга, еда местная, экскурсии, баня, вечера у камина, дети на седьмом небе от счастья. А главное — природа, природа, природа, природа.

Наши эстонские болота. Болото — это система.

---

Присоединяйтесь:
www.talgud.ee