Размышления вослед мультимедийной выставке «БОСХ. Ожившие видения»

особое спасибо девушкам на кассе выставки, которые пропустили дружественного инвалида недружественной страны бесплатно
девушки долго дивились на мою инвалидную книжку на диковинном языке, но, что удивительно, поверили!
и пропустили
выставка блестящая
всем рекомендую
музыка, свет, Босх в гифах на суперэкранах
прекрасное оформление
информационный аппарат на современном уровне
отличная идея кураторов дать по годам даты жизни Босха с ключевыми для него событиями наглядно и в анекдотах
претензия одна: все же следовало указать, что мог делать в это время сам Босх,  хотя бы предположительно
а в остальном — искусство нового времени

здесь я хочу извиниться перед читателями ПЛУГа за то, что в своем тексте я не следую некоторым синтаксическим правилам русского языка, в частности, не использую символов начала и окончания предложения
приношу еще раз свои нижайшие извинения за возможные трудности при чтении,
но ничего не могу с этим поделать
как только я ставлю точку, текст приобретает определенность, которой я в нем на настоящий момент не чувствую
я бы посоветовала попытаться воспринимать этот текст и построчно, и по предложениям, если возможно
в конце строки — легкая пауза, в конце предложения — пауза подольше
степень того-сего определяется интуитивно :) 

в сущности, триптих Босха посвящен описанию мироустройства на высоком уровне обобщения, но при этом — в деталях
это — гипертекст в нашем современном понимании
или семиосфера в терминологии Юрия Лотмана
семиосфера устроена как гипертекст
триптих Босха диалектичен, диалектика до Гегеля, наглядная, в картинках, можно сказать, в комиксах
он как бы говорит: вот некий мир, такой, каким я его вижу в целом и в приближении, он так устроен
при этом удивительное свойство этой композиции —  она железно предсказуема (понятна) в своей основе и по краям, но совершенно не поддается однозначному прочтению в самом центре полотна
как и жизнь сама

я хочу сравнить триптих Босха с «Войной и миром» Толстого
разумеется, следует учитывать разные исторические контексты этих текстов, но на более высоком абстрактном (вневременном) уровне обобщения я считаю их хорошей (если не лучшей:) ) выборкой для представления принципов организации правого и левого полушарий
на этом уровне можно увидеть, насколько это взаимодополняющие тексты,
то есть взаимонепереводимые
перед нами два почти идеальных автора-наблюдателя каждый в границах своего языка: визуального (Босх) и вербального (Толстой)
оба предлагают всеобъемлющую картину-образ мира в развитии,
а судить о мироустройстве (как и о любом другом устройстве) лучше, как минимум, по двум типам источников

уликовая парадигма нам в помощь
ведь совершенно не случайно работа криминального сыщика строится как минимум на двух параллельных типах источников: материальные улики и показания свидетелей
восстановление убедительной картины случившегося предполагает совмещение визуального образа преступления с его вербальным описанием

в сравнении указанных текстов становится очевиднее разница
слово, как мы видим, гораздо более определенно в своем значении: герои более живые, более правдоподобные, они вызывают больше эмоций сопереживания, они нас гораздо больше трогают, и они довольно предсказуемы в своих действиях и мыслях
зато общая картина гораздо более размытая, и вообще непонятно, зачем все эти страсти и почему, а у Босха это кристально ясно

заметим также, что в отличие от триптиха Босха композиция Толстого двухчастна
но, по сути, у Босха все же не триптих, а квадрат — квадрига, поскольку крылья в сложенном состоянии составляют собственную композицию, изображающую мир в целом как бы из космоса
это пузырек воздуха, висящий в черной пустоте
этот авторский риторический прием взгляда из космоса мы наблюдаем во многих произведениях человечества
неудивительно, когда это происходит в современном кино, например, в финале «Соляриса» Тарковского, удивительно, как точно эту мысленную картину представил Босх до выхода человека в открытый космос
автор как бы помещает себя в позицию, заведомо невозможную в окружающей его реальности
и при этом он настолько ясно видит, что может передать это видение в виде образа, понятного окружающим
и вот раскрываются створки этой жемчужницы, и мы попадаем в зону бесконечного разнообразия комбинаций образов данного мира, то есть в зону бесконечных интерпретаций
нам рассказывают историю сотворения обитателей этого мира и показывают, что эти обитатели вытворяют
при этом нам большая часть этих забав просто непонятна
что делают все эти полу-люди, полу-мошки?
что уж говорить о том, что они думают…
про некоторые комбинации можно сказать, что это визуализации фигур речи, они имеют аналоги в эмблематах — своеобразных словарях перевода из слова в изображение и обратно, но, как правило, точных соответствий не подобрать

яснее мы видим эти соответствия по краям — крыльям композиции, а в центре полная неразбериха
ясность прочтения различна и для правого и левого крыльев, представляющих Рай и Ад
(правую и левую стороны можно определять с разных сторон, я выбираю отсчет согласно общепринятой модели асимметрии правого и левого полушария)

Рай на правом крыле представлен в лаконичном пейзаже и немногочисленных сюжетах с ясным центром, композиция предельно концептуальна, сюжет понятен и  общеизвестен

Ад на левом крыле понятен сразу как место боли и страдания, которые принимают самые непредсказуемые, но механически и назойливо повторяющиеся формы
здесь происходят ужасы, у которых нет ни причины, ни источника
здесь прослеживаются мотивы, но нет определенного сюжета

про босховских персонажей можно сказать «некие»,
среди них есть маркированные, ясно идентифицируемые, собственно,
святая Троица: Создатель-Он-Она
но они тоже «некие» — типические, абстрактные, схематические
это некий мир, населенный кем-то

на правой  створке ясная картина совершенного добра — Тезис,
на левой створке не менее ясная картина бесконечного зла — Антитезис
а посредине — Сад земных наслаждений во всем его непредсказуемом разнообразии — Синтез

Босх построил Триаду, на которой зиждется мир, и указал на автора извне
при том, что самого мастера Босха мы практически не видим и не слышим, мы даже не можем быть уверены, человек ли он, он мигает совиными глазами из любого отверстия, он мерцает или порхает от сценки к сценке почти произвольно
мастер просто воспроизвел этот мир и самоустранился
или слился?
никаких объяснений, никаких предписаний, никакого
почти
нравоучения

Толстой наблюдает за недавней для него историей конкретной страны — России
он выстраивает свой текст в последовательной смене мирных и возбужденных состояний объекта своего наблюдения
он создает некоторых обитателей этого мира в своем воображении, населяет общую историю конкретными (маркированными) персонажами
эти персонажи действуют внутри заданного историей потока событий, переживая некие соответствующие эмоции и реакции на происходящее с ними по воле автора
он помещает их в серию экспериментов-испытаний и наблюдает за их возможным поведением
мы видим причины и следствия, вину и участие отдельных индивидов и вину и участие их огромных масс
Толстой проникает в самые интимные мысли всех своих героев от Наполеона до Платона Каратаева
персонажи под пером автора обретают невероятную степень правдоподобия и проявляют завидную живучесть — они переживают своего создателя на многие поколения
повествование Толстого включает в себя как «подлинную» историческую основу (факты, зафиксированные в уликах и документах, — реконструкция реального), так и вымышленную часть (реконструкции возможного)
повествование Толстого настолько убедительно, что поневоле заставляет смотреть на историю его глазами
оно настолько возможно, насколько вообще возможно
и сколько бы ни докапывались дотошные крючкотворы-историки, Толстой переубедит своим романом любого школьника :)
реальность и вымысел у Толстого практически неотличимы
в сущности, это сама жизнь, взятая в некотором срезе
на переломе эпох
и при всем всемогуществе автора, при всем его убедительнейшем мастерстве, порой переходящем чуть не в менторство и проповедь, ни на один поставленный вопрос он не дает окончательного ответа
ни один герой не получает окончательного вердикта
роман внезапно начинается и столь же произвольно заканчивается
зачем все это было?
мы, читатели, получили бесконечную пищу для размышлений
а вот решений не получили
ни абсолютного добра, ни абсолютного зла, лишь их смеси в разных пропорциях
и кто виноват в том или ином событии, и куда катится этот мир, и будет ли этому конец остается открытым

а автор, вездесущий и всемогущий, откладывает перо и идет пытаться пахать землю

в отличие от Босха, редко подписывавшего свои полотна и вообще мало оставившего о себе свидетельств личного характера, жизнь Толстого описана им самим и современниками буквально по дням и даже часам

но результаты наблюдений, пусть и выраженные каждым из мастеров присущим ему языком, получаются весьма сходными, хотя, порой, и антитетичными
тайна диалектики велика суть

такие вот сравнительные наблюдения за двумя далеко по человеческим меркам отстоящими друг от друга во времени авторами

спешите на выставку, Питер недалеко

Вы еще успеете!

Мультимедийная выставка «БОСХ. Ожившие видения» открыта в Санкт-Петербурге до 2 октября 2016.