Готика как вкус нашей реальности

aesf töö

До 10 мая в KUMU можно посетить выставку «Смерть и красота. Готика в современном искусстве и визуальной культуре». Кураторы выставки – Эха Комиссаров и Кати Ильвес. Объединяющим элементом данной экспозиции является человеческое тело и возможность им манипулировать, а также взаимосвязь болезней и войны с миром красоты, рекламы и гламура. На выставке представлены работы знаменитых местных и зарубежных художников: AES+F, Андрес Тали, Billeneeve, Тобиас Бернструп, DeStudio, Готфрид Хельнвайн, Тоомас Калве, Лауренциус, Пеэтер Лауритс, Крис Лемсалу, Марк Райдпере, Эне-Лийс Семпер, Антон Вилл, Тоомас Волкманн, Winny Puhh. Выставку сопровождает эстонско-английский словарь базовых понятий, связанных с темой готики. Так что если вы пока не в курсе, что такое готика и на чем повязана ее эстетика, этот словарик поможет лучше понять выбор кураторов и ликвидировать некоторые пробелы в знаниях.


gotika 2
Готфрид Хельнвайн — «Бедствия войны» 2007
destudio
DeStudio — «Мария», 1990

 


На открытии выставки мне удалось побеседовать с ее куратором Эхой Комиссаров (Э.К), а также с Татьяной Арзамасовой (Т.А) — участницей всемирно известной российской художественной группы AES+F (Татьяна Арзамасова, Лев Евзович, Евгений Святский, Владимир Фридкес). Для таллиннской выставки кураторы выбрали видеопроект AES+F «Последнее восстание», которое представляло Россию на Венецианской биеннале в 2007 году.


Э.П: Какой художник или произведение послужили отправной точкой для этой выставки?

Э.К: Отправной точкой послужили работы творческого союза DeStudio, в который входят Пеэтер Лауритс и Херкки Мерила. Их работы примечательны по нескольким причинам. Когда-то они работали в сфере рекламной и фэшн фотографии, но в 1993 году вышли на новый уровень и начали заниматься искусством. Путем дробления изображения тела и подачи тела в фотографии иначе, чем это делалось раньше, привнесли в язык фотографии новые изобразительные методы, создали новую тенденцию. На выставке, например, представлена пара их голограмм — фактически единичный случай использования этой техники в Эстонии. Мы долго думали, как представить их работы, в каком контексте? И как в этот контекст поместить других очень интересных эстонских художников, чьи работы мы тоже давно хотели выставить? В процессе поиска решения мы пришли к теме готики, а также решили пригласить зарубежных авторов.

Э.П: При этом готика — сегодня это субкультура…

Э.К: Теперь это уже массовая культура. Я думаю, Татьяна тоже со мной согласится, что поп-готика — это абсолютный мэйнстрим.

Э.П: Так что вы ждете, что выставку посетить много молодежи?

Э.К: В идеале, хорошо было бы, чтобы молодые люди приводили с собой своих родителей и объясняли бы им суть готики. Ведь она распространена повсеместно, и сегодня сложно очертить ее границы.

Современное искусство — оно очень честное, без всяких утопий, оно отражает все те кризисы, войны, терроризм, что окружают нас. Например, когда я впервые увидела работу российской мультимедийной группы AES+F на Венецианской биеннале (прим. автора: произведение «Последнее восстание» представляет собой апокалиптическую фантазию на тему будущего, где все ведут бескровную войну со всеми и с самими собой), то мне ее идея не была близка, потому что у нас в то время как раз была Бронзовая ночь, и мне везде виделись нашисты. Но когда начались события в Крыму, я поняла, что мы должны включить эту работу в выставку. Я считаю, что это крайне важная антиутопия для русской культуры.

Т.А: Спасибо, что Вы это сказали. В нашей работе мы касаемся мифа о Нибелунгах, и стоит признать, что фашизм отчасти основан на готике. Современная поп-интерпретация готики — это готика гопника, которая в корне отличается от готики Вагнера или готики Гитлера.

 

 

Э.П: Ваша группа сформировалась в 87 году, четвертый человек присоединился в 95 году — вы работаете одним и тем же составом уже 20 лет, как такое возможно? Ведь каждый из вас наверняка большой индивидуалист.

Т.А: Я могу объяснить это очень просто. Наш творческий и социальный месседж таков: вы станете сильнее как личность, объединившись в группу с единомышленниками, а также немножечко уменьшив себя, как мы «уменьшились» до буковки от фамилии. Наше долголетие основывается на трех вещах: терпимости по отношению друг к другу, желании привести в баланс творческие интересы каждого, а также честном отношении к деньгам — деньги поровну.

Я и мистер E — мы по образованию архитекторы, но у нас классическая подготовка с рисунком и скульптурой, мистер S — иллюстратор и книжный дизайнер (тоже с классическим художественным образованием), а мистер F профессионально работает с фотографией.

Э.П: Когда в 1987 году вы решили объединиться в одну творческую единицу, времена были очень сложные…

Т.А: Я и Лев Евзочич никогда не питали иллюзий по поводу того, что в архитектуре мы сможем выразить свои сокровенные культурные чаяния. В 87 году, когда вообще нечего было терять, область творчества была для нас очень естественна. Все началось с общих заказов, например, для театров. Нам понравилось быть вместе, и потом мы стали группой AES, а в 95 году к нам присоединился Владимир Фридкес.

Э.П: Расскажите о тех темах, которые не оставляют вас равнодушными?

Т.А: Художник — что это вообще такое? Это особенное «животное», которое вроде живет внутри «стаи», но в то же время и параллельно с ней, подглядывая за ней со стороны. Нам интересно смотреть на нашу «стаю», к который мы и принадлежим, и не принадлежим. Так что наш герой — это, безусловно, общество. Но в то же время мы понимаем, что помимо остро современных, остро чувственных вещей сегодняшнего дня, и наш зритель, и наш герой, и мы сами, все мы проживаем общечеловеческую мифологию — от рождения до смерти. И сочетание этих двух вещей — традиционная человеческая мифология на фоне современной трэшевой реальности — вот что нам интересно.

Э.П: В ваших работах, даже если темы очень жесткие, огромное внимание уделяется эстетической красоте…

Т.А: Мы считаем, что необыкновенно важно, при всех наших сомнениях и разочарованиях, сохранять достоинство, будь то достоинство человеческой личности, красоты или уродства. При этом сейчас работать с эстетикой куда сложнее, чем, скажем так, с антиэстетикой. Художником-критиком быть легче, а вот найти баланс между критикой и восхищением, этим противоречивым чувством, вызванным реальностью, непросто. Какие-то вещи, которые подталкивают что-то сделать, они бывают страшно низменные и в то же время отсылать к какому-то общечеловеческому мифу, который будет проживаться во все времена. Например, это может быть миф гендера, миф любви, миф возраста, который одинаково актуален и для жителя деревушки, и для жителя столицы. И нам интересно смешивать этот общечеловеческий миф с каким-то таким чрезвычайно низменным, ежедневным, пустым, грошовым окружением. Потому что именно в этом во все времена и есть суть каждого индивидуального бытия.

Э.П: По поводу техники исполнения: ваши видео выглядят, как картины, у зрителя есть время все рассмотреть и осознать…

Т.А: Это потому, что они основаны на фотографии, мы анимируем фото, и получается некая метареальность, метадвижение изображения. Если вы представите себе фреску, которая чуть движется, — вот тот эффект, которого нам хотелось добиться.

Э.П: Еще меня поражает огромный формат этого триптиха!

Т.А: Да, нам было очень приятно окружить своего зрителя тотальной гипервизуальностью.

Э.П: Когда я впервые увидела вашу работу «Последнее восстание» на выставке в Берлине, то, как художник, я задалась вопросом, а почему 3D фоны у вас такого откровенно низкого качества? Это сделано намеренно?

Т.А: Это намеренно, это отсылка к компьютерным играм 90-х. Нам было очень важно показать некоторую наивность обманки виртуальности. Мы ее специально очищали и приводили к пластмассовому мирку, который в то же время имеет какие-то великие корни — например, фон картины «Мона Лиза», работы немецких романтиков и так далее. Это произведение скорее посвящено виртуальной Вальхалле, виртуальному бессмертию детей, которые тычат в клавиши и играют в войнушки без единой капли крови. Это посвящено игрушкам, которые снимают агрессию. У нас нет в этом критики.

Группа AES+F. Фото: Дина Щедринская, 2007 г.

Группа AES+F. Фото: Дина Щедринская, 2007 г.

Э.П: Сколько времени у вас занимает процесс изготовления подобных работ?

Т.А: Как правило, работами по пост-продакшну видео руководит наш со Львом сын Георгий Арзамасов. Многое зависит от него, а также от скачков в развитии техники. Съемки по срокам компактные — 10-14 дней. Постпродакшн же занимает около года, при счастливых обстоятельствах — 9-10 месяцев. Всего же от замысла до воплощения проходит 1,5-2 года.

Э.П: Люди, которые задействованы в ваших видеопроектах, их обычно очень много. Это всегда профессиональные актеры?

Т.А: Это очень разные люди — от прошедших кастинг на улице или в Фейсбуке до тщательно выбранной группы профессиональных моделей и актеров. Например, для работы «Последнее восстание» мы пригласили учеников балетной школы при Большом театре — нам важно было позвать представителей этого юного возраста, и к тому же, во время учебы им уже ставят движения, которые имитируют борьбу и страдание. Их пластика — это практически пластика картин времен Ренессанса, Барокко. Вообще сейчас очень странный мир: иногда смотришь какие-то интернет-картинки и думаешь «да это же живопись!».

Э.П: Вы себя относите к какому-то художественному стилю?

Т.А: Наверное, нет. Наше желание — не соотнести себя с чем-то, а, скорее, создать. Понимаете, мы такие «всеядные твари», которые хотят делать что-то свое, абсолютно сознательно и бесстыдно адаптирующие всевозможные образы и мифы. Наша отличительная черта в том, что для нас трэш и высокое — равнозначны. Именно на стыке этих двух понятий может быть что-то интересное, что на самом деле является вкусом нашей реальности.

Э.П: Когда вы планируете новую работу, продумываете ли вы то, как ее воспримет публика, увидит ли через призму ваших работ мир вокруг себя?

Т.А: Когда ты создаешь работу, то постоянно ставишь себя то на роль художника, то на роль зрителя, представителя музея или коллекционера. Безусловно, делая какое-то искусство, мы развлекаем самих себя, а также манипулируем, в позитивном смысле, своей «паствой», к которой принадлежат и те, кому наше искусство близко, и те, кто его не одобряют. Прежде всего, хочется себя потешить, быть одновременно и своим психоаналитиком, и его пациентом.

Э.П: Насколько важно, чтобы люди поняли ваш посыл?

Т.А: Очень важно. Мы хотим, чтобы наш посыл был понят и интеллектуалом, и человеком с улицы. Потому что все мы — носители базовых рецептов восприятия.

Э.П: Ваш совет т.н. человеку с улицы, который придет на выставку?

Т.А: В принципе, что там особенно кокетничать, все люди чувствуют себя несчастными, счастливыми они себя чувствуют в очень редкие моменты. Но мне кажется, менее несчастны те люди, которые понимают, почему они несчастны. И те, кто понимают, почему — они ближе к культуре: что-то прочитали, что-то посмотрели, пришли в музей. Они уже менее одиноки, потому что понимают, что уже была какая-то история, религии, драмы, возвышенные моменты. В общем, любите культуру, она вам поможет!


Выставка «Смерть и красота. Готика в современном искусстве и визуальной культуре» будет открыта в Художественном музее KUMU до 10 мая 2015 года. 12 апреля в 15:00 музей приглашает читателей ПЛУГа посетить экскурсию по выставке на русском языке. Для регистрации отправте э-майл с пометкой “Ilu ja surm” на адрес kumu.rusinfo@ekm.ee. Вход на экскурсию по билетам в музей.

 


читать на эту же тему